Суворов Александр Васильевич

доктор психологических наук,
действительный член Международной академии информатизации при ООН



Электронная почта:
asuvorov@yandex.ru


Присоединяйтесь к сообществу Александра Суворова в Facebook


Александр Суворов в Живом Журнале

       

Данность: из откликов на «Тяжёлый день»



  1. Дорогой Александр Васильевич! Прочла текст о Вашем посещении А. Писеева и А. Апраушева. Очень зацепило. Вы с Максимом просто Молодцы: я знаю, где находится Климовск (сама родилась в Подольске), и где Сергиев Посад с его постоянными пробками. Одни переезды и возвращения заняли много часов, что очень утомительно.
    Но, кроме этого, поездка оказалась результативной: вы разобрались в состояниях и настроениях тех, кого проведали. Апраушев, как я помню, уже очень старенький. Ему далеко за 80, кажется.

    (А.С.. 25 января ему исполнилось 84 года. Когда я поздравил его с днём рождения, он «догадался», что поэтому я и приехал. Я ответил, что нет. Просто хотел приехать, повидаться, и воспользовался первой же возможностью, а день рождения — предлог. Он был расстроган.)

    Может быть, мы не знаем всех нюансов: допускаю, что сам он уже не готовит (опасно иметь дело с газом с такой памятью), и его кормят, часто навещая, дети...

    (А.С.. Не знаю. Он расстроился, что закусываем всухомятку (надо было попросить Максима купить салатов, я не сообразил), порывался устроить ревизию своего холодильника, откуда в конце концов достал пару мандаринов, но я успокоил — сойдёт и так, дома-де питаюсь нормально. Он всё искал хоть каакого-то мелкого случая обо мне позаботиться, за мной поухаживать.)

    А Вы молодчина, что не забыли своего старого директора детского дома! Может, Олег по вашей просьбе позвонит его детям, и уточнит некоторые обстоятельства его жизни, которые Вас обеспокоили?

    (А.С.. я сам могу написать им эсэмэски, и завязать переписку по электронной почте. От Олега и/или Максима требуется только прислать мне в электронном виде номера телефонов, что дал Апраушев.)

    Я думаю, что этот человек заслужил заботы и со стороны социальных органов.

    (А.С.. Ну, эти и меня свалили на Олега и моих друзей... Апраушева я про них и не спрашивал... Дохлая контора... Впрочем, может быть, через родных, поднять вопрос о патронировании...)

    Когда читала про Писеева, вспоминался Юра Лернер, с которым небольшой период времени общалась по работе. Он запомнился мне навсегда! Очаровательный и очень общительный. Женский коллектив между собой называл его «дамский угодник» за его редчайшие манеры: умение целовать дамам руки, быть галантным и предупредительным.
    Трудно было смириться с тем, что Юра незрячий. Помню, как я сопровождала его однажды на выставку в ЦДХ на Крымском валу. Он пришел в красивом темно-синем костюме с хорошо подобранным галстуком. Ну, про манеры его я уже написала. На выставке он меня удивлял тем, что этот незрячий руками видел скульптуры, пожалуй, лучше меня, видящей.

    (А.С.. Ещё будучи воспитанником Загорского детдома, Юра закончил народынй университет, факультет скульптуры. На могиле Александра Ивановича Мещерякова — бюст его работы, он сам его отлил в гипсе, а в бронзе отлить кто-то помог из знакомых Эвальда Васильевсича Ильенкова. На лестничной площадке между вторым этажом и чердаком в детдоме у него была мастерская.
    Как-то он собрался что-то отлить из гипса, а мне было интересно, и я вертелся рядом. Он водрузил на письменный стол в нашем классе ящик с формой, что-то стал делать, я соскучился и вышел из класса, а когда вернулся — застал Юрку на корточках около стола перед большущей белой лужей. Протекла его форма... Тут педагогиня, кажется, Жанна Ивановна Савельева, к нам продскочила:
    — Это надо делать в туалете, а не в классе! Пол-то в классе паркетный был, напекли мы с Юркой гипсовых блинов... Потом, наверное, полгодища оттирали.
    Искусство требует жертв, и на гипсовых блинах мы не успокоились. Зачем-то понадобился Юрке плексиглас. Где взять? — вытащить из окон в перегородках между спальнями и коридором. Так мы и сделали. Попались, конечно, не помню, как нас наказали, окна так без плексигласа и остались, может, это и было наказание. Ну, нет худа без добра, зато в спальнях стало не так душно.
    )

    Общительность Юры была на очень высоком уровне, но не переходила границы и не превращалась в назойливость. Светлая ему память!

    (А.С.. Из нашей четвёрки он единственный умудрялся поддерживать отношения с остальными тремя — и с сироткиным, и с Корнеевой-Крылатовой, и со мной. И последний раз собрал нас всех на своих похоронах 29 сентября 2003 (умер 26 сентября). А так нас разнесло, не пересекаемся... Анализ причин — отдельная тема...)

    Я ведь впервые о его уходе из жизни, о том, что его папа (очевидно, по настоянию родных, когда сам стал слаб) отправил в дом для престарелых, узнала от Вас в тот день, когда нас познакомил Федор Ефимович Василюк. Наверное, уже лет 9 или 10 как нет Юры Лернера.

    (А.С.. Идёт одиннадцатый год. После университета мы получили две трехкомнатные квартиры на Алтуфьевском шоссе, дом 89А. В 352 квартире поселились Лернер и Корнеева, в 355 — Сироткин и я. Предполагалось, что это будет общежитие: каждому из нас по маленькой комнате, а большие — общие, для заседаний и прочего такого. Большие комнаты вскоре и стали предметом дележа... сироткин женился, Корнеева вышла замуж, и обе квартиры превратились в коммуналки с соответствующими отношениями между соседями. И безобразными сценами, даже драками иногда.
    В январе 1986 года нас с Юркой отселили. 12 января я въехал в ту квартиру, в которой сейчас живу. Юрка поселился у меня над головой. Выбирая, кому на каком этаже жить, я руководствовался тем, что под мои мощные музыкальные колонки снизу что-то можно подложить, а сверху их никак не изолируешь — пусть изоляцией служит Юрка. А он как начал делать зарядку и прыгать у нас над головой, ну, тут мы ещё с ним договорились, а вот несколько раз затопил нам кухню...
    Не помню, в каком году, как-то не заметил, но родственники его отсюда забрали, поселили к себе поближе — сами в двухкомнатной квартире у метро Войковская, а он, тоже в двухкомнатной, у метро Водный стадион. Впрочем, я у него там ни разу не был, он иногда навещал меня. У нас над головой поселились другие, потопов не устраивают, но очень шумные, мама страдала от постоянного стука и громкой музыки. Сестра даже угрожала им милицией. В конце 1990-х Юру устроили в доме престарелых в Переделкино. Я был там у него единственный раз, когда ему исполнилось 55 лет в 2001 году. Как говорил один мой друг, дом престарелых «для старых большевиков». Ну, условсия содержания, хорошая территория, кормёжка... Однако запретили территорию покидать. Отвечают за пациента, видите ли. До этого-то он шлялся везде, вёл весьма подвижной образ жизни, а тут — гиподинамия. Нарушился обмен веществ, располнел ужасно, и умер... Родственники, предполагаю, устроили его туда потому, что он себя уже не обслуживал, наверняка не раз затапливал соседей, и вообще вокруг него быстро возникла такая же конфликтная ситуация, как и в нашем подъезде, может, и покруче. Общительность обернулась тем, что сначала соседи к нему относились с интересом, а потом, увы, он стал им надоедать. Всё-таки назойливость имела место. Впрочем, у меня с соседями по дому тоже отношения давным-давно рухнули, только в чрезвычайных ситуациях приходится бегать по подъезду, звонить, куда получится дозвониться, звать на помощь... Ну ладно...
    )

    В условиях дома для престарелых, где наверняка неплохо кормили, этот общительный, я бы даже сказала, искрящийся юмором человек, тоже не нашел себя...

    (А.С.. Там он подружился с одной старушкой, которая очень его полюбила, помогала, чем могла. Изредка навещали его друзья. Я бы тоже ездил, но у меня умирала сестра, брат был к ней прикован, просто не с кем. Изредка брат отвозил Лернеру от моих щедрот брайлевские книги... Мне передавали, что он меня зовёт, но сестра устраивала скандал каждый раз, когда я заговаривал о возможности к нему съездить с братом.)

    Вы пишете, что Писеев в доме престарелых пассивен, Михаил Николаев, бывшая легенда детского дома, получается, тоже пассивен, хотя умел многое... Создается впечатление, что у этих людей депрессивное состояние. Я, честно говоря, думала, что алфавиту в детском доме, где вы учились с этими людьми раньше, обучали всех в почти принудительном порядке. Теперь понимаю, что, наверное, я ошибалась. Интересно, а сейчас там обучают ребят работе за компьютером со специальными программами? Ведь это очень важно!

    (А.С.. Слышащих слепых обучают пользованию речевыми синтезаторами. С брайлевскими дисплеями ситуация непонятная. Во всяком случае, для Писеева этот поезд давно ушёл. нет учебной мотивации. Да, надо бы зрячему алфавиту обучать по возможности всех, и дактильному — тоже, однако слышащие слепые воспитанники в большинстве своём дактильного алфавита, как и зрячего, не знают. Слышащих выручает слух, а у слепоглухих возможности общения крайне узкие, даже у таких активных в этом смысле, как Лернер и я. Николаев умел и любил мастерить, но на разговорное общение не шёл, мне и в детдоме не удавалось ни разу с ним поговорить. Возможно, он и русского языка толком не знает, жестовик... Так что не дом престарелых сделал их пассивными, они такими туда пришли.)

    С любовью и уважением
    Ваша Л.И.


  2. Fwd: Тяжёлый день
    -------- Пересылаемое сообщение--------
    Здравствуй Андрей! Связаться с ними нетрудно. У них есть даже свой сайт — http://www.rgbs.ru/ . Там и адреса и телефоны и ресурсы. Если скажешь, что конкретно нужно, может смогу дать дельный совет к кому обратиться.

    Ответ на:
    Лена, привет! Не осталось ли у тебя связей с библиотекой об-ва слепых? Может можно как-то связать два конца?

    (А.С.. Ну, Российскую государственную библиотеку слепых — РГБС — знаю, как не знать. На региональном уровне существуют областные, краевые, республиканские, окружные такие библиотеки. На местах — так называемые передвижные: туда привозят книги из центров, регулярно обновляя фонды. «Два конца» лучше бы всего связать на уровне администрации, а не любительской благотворительности. Кто-то должен проявить заинтересованность и настойчивость, добиться, чтобы в Климовске нормально заработал передвижной пункт, то есть чтобы из Москвы или Подольска туда регулярно привозили книги, а через некоторое время прочитанные забирали, и привозили другие. Даже ради одного Писеева стоит это сделать, а ведь там, возможно, есть и другие слепые брайлисты, обходящиеся, видимо, «говорящими» книгами — надиктованными... Лернер тоже страдал без книг, просил у меня. Я не понимал и не понимаю, почему администрация дома престапрелых или кто-то из его работников культуры не свяжется с ближайшей библиотекой слепычх. Ничего сложного, иногда машину за книгами сгонять. Просто — никому ни до чего. Я бы с удовольствием этим занялся, но мне же самому кто-то должен помогать, нужно, чтобы здоровый человек это делал, и лучше всего работник соответствующего учреждения. А я, как дело меня касалось, всегда бил в набат — и книги себе выбивал. Когда ездили вместе в Геленджик с отцом Мелитоном, Писеев в первый же вечер подошёл ко мне, уже устроившемуся спать. На пузе у меня был органайзер Пронто. Писеев спросил, что я делаю.
    — Читаю.
    — Чита-а-а-аешь?! — изумился он.
    Я ему потом показывал Пронто, пытался что-то объяснить, даже карту памяти вытащил, о чём потом горько пожалел, потому что Пронто перестал её видеть. В Москве перезагрузил систему, всё наладилось... А в этот раз Писеев спросил, с собой ли у меня тот «радиоприёмник». Я нре понял, а когда сообразил, сказал, что это маленький компьютер, а никакой не радиоприёмник. Хотя интернет-радио там тоже есть, но я не слышу, не пользуюсь.
    В общем, кто-то должен на административном уровне связать дом престарелых с ближайшей библиотекой слепых, никакой проблемы тут нет, кроме проблемы равнодушия окружающих. Даже сёстры Писеева, если бы почесались, могли бы эту проблему с лёгкостью решить. Но на них — никакой надежды. Вопрос надо поставить перед директором дома престарелых и библиотекарем.
    Вот эту мою рассылку могли бы администрации дома престарелых переслать, может быть, мозги бы заработали в нужном направлении...
    Апраушев спросил у меня, сколько там наших выпускников. Я догадался узнать об этом у Писеева, — шесть человек всего. Не так уж и мало.
    Апраушев сказал, что надо расширять нашу там колонию. да, тоже вариант, чтобы они хотя бы между собой могли общаться... Но это решать директорам детдома и дома престарелых.
    )


  3. Александр, прозябают миллионы зрячих и слышаших, при капитализме это неизбежно, также как наличие преступников и т.п.

    (А.С.. Неконструктивная констатация... Капитализм — данность, нравится нам она или нет, и в условиях любой данности, даже гитлеровской, надо по возможности быть людьми — действовать по-человечески, а не ограничиваться констатацией, что на улице дождик.)


  4. Добрый день, Александр! Спасибо за интересный очерк. Хочу заметить, что вы мне присылаете интересные вещи именно в тот момент, когда у меня не совсем все хорошо. Просто какая-то уникальная способность чувствовать и поддерживать людей таким способом, за что спасибо вам огромное, помогает пересмотреть свою жизнь и сказать себе: все не так плохо, — даст Бог все уладиться, и дочурка моя поправится...
* * *
Ну вот пока...
Рассылку отправил, а вспоминаются новые подробности. Вот Апраушев жалуется на память, а между тем прекрасно дактилирует мне в руку. Я в ответ:
— Ну, рука не забудет и на том свете.
— Ручная память, да?
— Разумеется. Я с этим постоянно сталкиваюсь. Без шуток, бывает такая память.
— Да ну? У кого ещё? — Апраушев приревновал: захотелось уникальности.
Улыбаюсь:
— Практически у всех, когно я учил дактильной речи. Особенно это заметно в начале обучения. Они паникуют — забыли! — а рука между тем всё показывает правильно.

А.В.Суворов. 28 — 29 января 2014.




© А.В.Суворов
Счетчик посещаемости и статистика сайта